— Твоя родители не нравятся моей маме, поэтому их не приглашаем на праздник, — сказал муж, но такого ответа он не ожидал.
Вечернее солнце медленно скрывалось за стеклянными фасадами высотных домов, наполняя кухню мягким золотистым светом. Алиса расставляла бокалы на гладкой столешнице, и стекло отзывалось тонким, почти мелодичным звоном. Этот звук всегда казался ей знаком того, что теперь в её жизни всё — хрупкое, прозрачное и дорогое.
— Так, — произнёс Максим, не поднимая глаз. Он сидел на высоком барном стуле, уткнувшись в экран планшета, свет от которого отражался в его очках. — Список почти готов. Коллега Денис с женой подтвердили. Начальник отца тоже. Кира, разумеется, будет.
Алиса провела пальцем по узорному краю бокала. Внутри сжалось знакомое ощущение тихого беспокойства.
— А моих родителей добавим? — спросила она, стараясь говорить непринуждённо, словно вопрос был пустяковым. — Мама интересовалась, не нужна ли помощь с закусками. У неё появились новые пироги с капустой…
Максим пролистал что-то на экране. Немного помолчал.
— Не нужно, — наконец сказал он уверенно.
— Почему? — Алиса замерла, перестав вытирать бокал. — Они же были на прошлом юбилее. Всё прошло нормально.
— Нормально? — Максим снял очки и аккуратно положил их на стол. Затем посмотрел на неё уставшим, ровным взглядом. — Алиса, давай без фантазий. Было неловко. Твой отец обсуждал с моим отцом цены на запчасти, а тот уже лет двадцать не водит машину, у него водитель. А твоя мама весь вечер сидела в стороне, словно её позвали просто из вежливости.
— Они просто скромные, — тихо ответила Алиса. В груди защемило — тепло и боль одновременно. — Они не привыкли к такому… размаху.
— Вот именно, — Максим снова надел очки и вернулся к планшету. — И не стоит их ставить в неудобное положение. И мою маму тоже. Для неё этот вечер важен.
Алиса взяла следующий бокал, но так и держала его в руках. Холодное стекло постепенно нагревалось от ладони.
— Но это несправедливо, Макс. Это и мой праздник тоже. Я хочу, чтобы мои близкие были рядом.
Он раздражённо вздохнул — так, как вздыхают из-за неудачного слайда в презентации.
— Алиса, хватит. Давай честно, — он отложил планшет и повернулся к ней, сложив руки на столешнице. Его лицо было серьёзным, деловым. — Твои родители не нравятся моей маме. Поэтому мы их не приглашаем. Всё.
Тишина.
Она обрушилась внезапно — плотная, звенящая, как после резкого хлопка. Алиса услышала шум проезжающей машины за окном, щелчок холодильника. Звуки были отчётливыми, но будто далёкими. Она смотрела на мужа и не узнавала его — черты казались чужими, словно восковыми.
— Что… что ты сказал? — её голос прозвучал глухо, будто изнутри.
— Ты всё прекрасно услышала, — Максим поднялся, подошёл к окну и отвернулся. — Не будем притворяться, что мы одна большая семья. Мы разные. У нас разные круги, интересы, взгляды. Моя мама тебя принимает, старается. Но твои корни… они ей чужие. И это нормально. Просто прими это.
Каждое слово точно било по натянутой струне внутри. Спокойно, без злобы — и от этого ещё больнее.
— Прими как данность? — голос Алисы задрожал. — Мои родители — это «данность»? Как погода или пробки? Максим, это люди, которые меня вырастили! Которые отдали нам свою квартиру на время ремонта! Которые…
— Которые спокойно останутся у себя дома, — перебил он, обернувшись. В его взгляде не было злости — только раздражение. — Им там комфортно. И нам здесь тоже. Все в выигрыше.
— Я — нет! — вырвалось у неё громче, чем хотелось.
Максим поморщился.
— Ты думаешь только о себе? — тихо спросил он. — Мама готовит этот вечер месяцами. У неё давление. Ты хочешь всё испортить из-за своих обид? Из принципа?
Удар был точным. Теперь виноватой становилась она — неблагодарная, эгоистичная.
— Это не принцип, — прошептала Алиса. — Это мои мама и папа.
— А это моя мама! — он резко ударил ладонью по столу. Бокалы звякнули. — И это мой дом! И наша жизнь, которую мы строим. Или ты хочешь тянуть её назад — к старой панельке и советам, как экономить на коммуналке?
Слова повисли в воздухе — тяжёлые, острые. Алиса почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Она даже не заметила, когда начала плакать.
Увидев это, Максим смягчился. Подошёл, попытался обнять её за плечи.
— Ну всё, всё… не надо, — голос стал примиряющим, как при переговорах. — Я понимаю, тебе больно. Но ты же умная. Ты понимаешь, как всё устроено. Это не мы против твоих родителей. Это просто… правила. Чтобы всем было удобно.
Он погладил её по спине. Рука была тяжёлой.
— Давай так, — добавил он. — После юбилея улетим на неделю в Турцию. Только ты и я. Всё забудем. Хорошо?
Продолжение рассказа в комментарии под постом 👇
