Усталость от бесконечных бытовых забот. Писатель | Агнесия
— Подвинься, Даша, сюда сядет Геннадий Васильевич с супругой, а ты иди к банкетным стойкам, проверь, не остыло ли горячее, — свекровь даже не повернула головы в мою сторону, отодвигая мою тарелку с вензелем за край скатерти.
— Моё место здесь, рядом с Антоном, — я не сдвинулась со стула.
— Твоё место там, где польза для дела, — Клара Эдуардовна скривила губы в приторной улыбке, понизив тон ровно настолько, чтобы соседи по главному столу прислушались. — Прислуга не сидит рядом с оптовиками. Встала и пошла на раздачу.
Я повернула голову к мужу. Антон сидел ссутулившись, намертво вцепившись пальцами в плотную папку меню в кожаном переплёте. Его взгляд был прикован к строчке с ценой заливного из осетрины.
— Антон, — позвала я тихо. — Ты ничего не хочешь сказать своей маме?
— Даш, ну не начинай при людях, — пробормотал он, не поднимая глаз от перечня холодных закусок. — Мама переживает. У неё юбилей. Тут тридцать человек директоров, поставщики из области. Ну помоги официантам, тебе трудно, что ли?
— Я пришла сюда как гость. Твоя жена.
— Ты пришла сюда, потому что я разрешила тебе прийти, — отрезала Клара Эдуардовна. Она одёрнула бархатный бордовый жакет и посмотрела на меня как на грязь, случайно занесённую с улицы на ковёр банкетного зала. — Жена она. Жена должна в рот мужу смотреть и семье помогать, а не щеки надувать. Иди к администратору, забери соусники. Живо.
Официант в белом фартуке замер в двух шагах от нас, не решаясь поставить бутылку минеральной воды на стол. За соседними стульями замолчали. Геннадий Васильевич, главный поставщик сухих смесей и лакокрасочной продукции, неловко кашлянул в кулак и демонстративно стал разглядывать хрустальную люстру.
— Вы прекрасно знаете, Клара Эдуардовна, что я не нанималась организовывать ваш банкет, — произнесла я, глядя ей прямо в переносицу.
— А ты вообще ни на что не нанималась, — хмыкнула она, поправляя золотую брошь на лацкане. — Только сидишь в своей комнатушке и в экран тычешь. Забыла, за чей счёт вы с Антоном в Турцию летали два года назад? Напомнить?
— Путёвку я оплатила со своей квартальной премии. Полностью.
— Не ври людям, — громко, на весь зал произнесла свекровь, взмахнув унизанной кольцами рукой. — Антон всю жизнь на горбу этот бизнес тянет, а ты только примазываешься. Антон, скажи ей!
Антон глубже втянул голову в плечи. Папка с меню задрожала в его руках.
— Мам, ну перестань… Даш, ну отойди правда на минутку, потом вернёшься, когда рассядутся…
Я нащупала в кармане брюк связку ключей. На металлическом кольце висел маленький чёрный пластиковый прямоугольник — аппаратный токен безопасности, открывающий главный административный доступ к центральному серверу базы данных. Холодный пластик врезался в ладонь.
— Я останусь на месте, — сказала я.
Клара Эдуардовна сузила подведённые серым карандашом глаза.
— Ты сейчас у меня вылетишь отсюда вместе со своим гонором, — процедила она так тихо, что услышали только мы втроём. — Я тебя терпела полтора года только ради сына. Но сегодня мой день. И если я сказала, что ты будешь подавать на стол, значит, ты возьмёшь поднос и будешь носить тарелки.
Семейная скидка
— Дашенька, ну ты же умная девочка, ну глянь одним глазком, — полтора года назад свекровь впервые пришла ко мне на кухню, держа в руках стопку помятых накладных. — Фирма запросила четыреста тысяч за какую-то программу учета. Жулики! Там же просто циферки вбить. Ты же программист, сделай нам по-семейному.
— Клара Эдуардовна, архитектура базы данных для шести розничных точек и одного распределительного склада — это не просто циферки, — я пыталась объяснить спокойно, помешивая в турке кофе. — Нужно связать кассовые аппараты, штрихкоды, остатки, логистику, настроить защищённый сервер. Четыреста тысяч для такой сети — это даже дёшево.
— Ой, не морочь мне голову своими заумными словами! — махнула она рукой, плюхаясь на табурет. — Чего там связывать? Магазин на Ленина, магазин на Советской, склады на Базовой. Ты вечерами всё равно без дела сериалы смотришь. Помоги матери мужа. Мы же одна семья. Антон для тебя всё делает, а ты куска программы пожалела?
Антон тогда подошёл сзади, обнял меня за плечи и зашептал в самое ухо:
— Дашуль, ну помоги ей. Она мне весь мозг выест. Ну сделай простенькую программку, чтобы отстала. Ты же специалист, для тебя это два вечера работы.
Я согласилась. Это была моя ошибка. Я не взяла ни копейки, не составила договор, не оговорила условия технической поддержки. Я просто купила из своих денег домен, арендовала выделенный облачный сервер за четыре с половиной тысячи рублей в месяц на своё имя и три месяца писала код по ночам после основной работы. Я создала безупречную систему: продавщицы сканировали штрихкод, и данные мгновенно улетали на склад, формируя маршрутные листы для четырёх грузовых машин.
— Даша, у нас касса встала на Победы! — свекровь позвонила мне в воскресенье в семь утра через месяц после запуска.
— Что там написано на экране? — спросила я, протирая сонные глаза.
— Откуда я знаю! Красный значок горит! Ты криворукая, ничего нормально сделать не можешь! Из-за тебя торговля стоит, покупатели уходят! Если у меня выручка упадет, я из твоих карманных денег вычту!
Я открыла рабочий ноутбук, удаленно подключилась к кассе и увидела: продавщица просто выдернула провод интернета, чтобы включить чайник.
— Провод воткните на место, — сказала я сухо. — И не надо на меня кричать.
— Ты ещё указывать мне будешь? — взвизгнула трубка. — Я хозяйка этого предприятия! Скажи спасибо, что я вообще позволяю тебе тренироваться на моём бизнесе! Другие за такое практикантам копейки платят, а ты на всём готовом живёшь!
Потом был ноябрьский сбой, когда полетел жёсткий диск на складском компьютере. Я приехала на базу в десять вечера в метель, восстановила всю базу данных из резервной копии за два часа, стоя в неотапливаемом ангаре среди коробок с сантехникой.
— Вот видишь, — сказала Клара Эдуардовна, кутаясь в норковый палантин и даже не предложив мне перчаток. — Сама накосячила — сама исправила. Молодец, хвалить не буду, это твоя прямая обязанность. Завтра к восьми утра чтобы все накладные были распечатаны.
— Клара Эдуардовна, я не ваш штатный системный администратор, — ответила я, пряча онемевшие от холода пальцы в карманы куртки. — Я работаю в компании полного дня. За этот сервер я каждый месяц плачу со своей карты.
— А кто тебя просил платить? — прищурилась она. — Мы тебя не просили. Сама выдумала, сама платишь. В интернете всё должно быть бесплатно. И вообще, если тебе что-то не нравится — вон дверь. Только помни, что Антон без моей сети никто. Я его директором по логистике сделала, я ему зарплату плачу. Будешь выкаблучиваться — оставлю его без копейки, пойдёте по миру.
И я промолчала. Ради Антона. Ради того, чтобы дома не было скандалов, чтобы он не ходил с виноватым лицом и не пил валерьянку на кухне. Я молчала и продолжала оплачивать чужой бизнес со своей зарплатной карты.
Сливочный соусник
В зале ресторана «Губернский» гремела музыка. Официанты в чёрных жилетах несли на овальных подносах горячие блюда: запечённую буженину, судака по-царски, жареных перепёлок.
— Дорогие друзья, коллеги, партнёры! — Клара Эдуардовна встала во главе стола, держа в руке хрустальный фужер с сухим белым вином. Её голос звенел через микрофон караоке-системы. — Сегодня моей сети «Хозбыт-Сервис» исполняется пятнадцать лет, а мне — пятьдесят восемь! Мы начинали с двух железных ларьков на рынке, а сегодня у нас шесть филиалов, собственный автопарк и полная автоматизация торговли, которую я лично внедрила железной рукой!
Гости зааплодировали. Геннадий Васильевич одобрительно закивал:
— Молодец, Клара! Логистика у тебя сейчас работает как часы. Мы на прошлой неделе на склад скинули двадцать тонн смесей — через два часа всё уже по магазинам расписано было. Сразу видно хватку старой школы! Сама всё контролируешь!
— Сама, Геннадий Васильевич, всё сама! — гордо выпятила грудь свекровь, обводя взглядом тридцать человек приглашённых. — Никому нельзя доверять. Всё держу в кулаке: от водителя до каждой компьютерной строчки. Молодежь нынче ленивая пошла, сидят, штаны протирают, а мы, советская закалка, знаем цену настоящему труду!
Она бросила на меня короткий колючий взгляд.
— Антон, — толкнула я мужа локтем. — Она хоть слово скажет про то, кто эту автоматизацию сделал с нуля?
— Даш, ну какая разница? — тоскливо прошептал муж, сжимая в руке тканевую салфетку. — Перед людьми неудобно. Пусть порадуется человек. Тебе лавры нужны, что ли? Тебе грамоту на стену повесить?
— Мне нужно элементарное уважение.
— Уважение зарабатывать надо, — послышался голос свекрови. Она уже подошла к нашему краю стола, держа в руке глубокий фарфоровый соусник с густым, горячим сырно-чесночным соусом для запечённой рыбы. — А ты за весь вечер даже рюмку за моё здоровье не подняла. Сидишь с кислым лицом, портишь людям праздник.
— Я сижу молча, — ответила я.
— Вот именно! Сидишь, как истукан! — Клара Эдуардовна наклонилась надо мной, и от неё пахнуло крепкими духами и коньяком. — Я тебя просила помочь на раздаче? Просила отнести соусники на второй стол к закупщикам?
— Я вам русским языком сказала: я не официантка.
— Ты хуже официантки, — громко, так что музыка вдруг показалась тише, отчеканила свекровь. Гости за соседними столиками повернули головы. — Официанты хоть за деньги работают и старших уважают. А ты приживалка. Влезла в приличную семью, охмурила моего сына, думала, на всё готовое пришла?
— Мама, перестань, на нас смотрят, — подал слабый голос Антон, пряча лицо в ладонях.
— Пусть смотрят! — свекровь повысила голос до крика, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Пусть все видят, какую змею я пригрела! Я ей всё дала: статус, семью, уважение! А она тарелку подать брезгует!
— Вы мне ничего не дали, Клара Эдуардовна, — я встала со стула. — Ни единого рубля. Ни одного доброго слова.
— Ты думаешь, твой код кому-то нужен без людей, которые в мороз фуры разгружают? — зашипела она прямо мне в лицо, и её пальцы побелели на ручке соусника. — Мы на своём горбу этот бизнес тридцать лет тащим, а ты пару кнопок нажала и ждёшь поклонов! Ты здесь никто! Пустое место! Прислуга не сидит за столом с хозяевами! Бегом на кухню, я сказала!
— Нет, — сказала я чётко.
В следующее мгновение Клара Эдуардовна резко развернула руку. Тяжёлая, горячая белая жижа с запахом чеснока и топлёного масла выплеснулась мне прямо на макушку. Жирные струи потекли по волосам, залепили лоб, капнули на воротник шёлковой блузки и сползли на плечи.
Зал замер. Кто-то из женщин ахнул. Музыка в колонках продолжала петь про счастливые дни.
Кнопка сброса
Соус был тёплым и липким. Капли падали на край белой скатерти, оставляя жёлтые масляные пятна.
Я не закричала. Не заплакала. Не схватилась за голову. Я медленно взяла со стола тяжёлую льняную салфетку и одним точным движением стёрла белую жижу со лба и бровей.
Клара Эдуардовна стояла надо мной, тяжело дыша, с пустым фарфоровым соусником в опущенной руке. На её лице не было раскаяния — там застыла холодная, сытая снисходительность женщины, уверенной в своей абсолютной безнаказанности.
— Будешь знать, как матери перечить, — бросила она, поворачиваясь к гостям. — Ничего страшного, умоется. Продолжаем банкет, дорогие мои! Музыканты, играйте!
Геннадий Васильевич сидел с открытым ртом, глядя то на меня, то на свекровь. Антон продолжал сидеть неподвижно, не сделав ни единого движения, чтобы подать мне салфетку или хотя бы встать рядом.
— Антон, — сказала я ровным, ледяным голосом.
— Даш… ну ты сама её довела… зачем ты спорила… — пробормотал он, глядя в пол.
Я достала из кармана смартфон.
Пальцы были испачканы в масле, но экран разблокировался с первого раза. На связке ключей тускло блеснул чёрный пластиковый корпус токена. Я открыла мобильный терминал удалённого администрирования. Черное поле экрана, белые строки команд.
— Что ты там ковыряешься? — Клара Эдуардовна обернулась, заметив, что я не бегу в туалет смывать жир. — Иди мойся, чучело. Не позорь нас перед поставщиками.
— Клара Эдуардовна, — произнесла я, не отрывая взгляда от экрана. — Вы только что сказали, что я здесь никто, а ваша программа работает сама по себе.
— Конечно сама! Я за неё заплатила!
— Вы не заплатили за неё ни копейки. Сервер арендован на мои паспортные данные. Программный код защищён моим авторским ключом. Лицензия оформлена на моё имя.
— Да плевать мне на твои бумажки! — свекровь махнула рукой и взяла бокал. — Ты ничего не посмеешь сделать. Ты зависишь от нас с Антоном.
Я набрала короткую строчку команды: отзыв сертификата безопасности, принудительная остановка базы данных, блокировка внешних портов и удаление учетных записей кассовых узлов. Нажала ввод.
Экран телефона мигнул зелёным статусом: «Службы остановлены. Доступ закрыт».
— Что ты там сделала? — нахмурилась Клара Эдуардовна.
— Ничего особенного, — я убрала телефон обратно в карман. — Я просто забрала своё имущество. Сервер отключен. Кассы заблокированы. Завтра в восемь утра ни один ваш магазин не откроется, потому что чеки пробиваться не будут. Сканеры на складе не работают. Накладные сформировать невозможно. Водители не получат маршрутные листы.
В зале наступила мёртвая тишина. Музыканты перестали играть, растерянно переглядываясь.
— Ты врешь, — свекровь попыталась усмехнуться, но её губы скривились. — Антон, она врет? Скажи ей!
— Она… она разработчик, мам, — Антон наконец поднял бледное лицо. — У неё все пароли. У меня нет доступа к главному серверу.
— Включи обратно! — Клара Эдуардовна шагнула ко мне, её надменный тон мгновенно сменился сдавленной яростью. — Слышишь ты, соплячка! Включи сейчас же! У нас завтра отгрузка на три миллиона рублей! Неустойка по контрактам!
— Прислуга не занимается серверами, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Прислуга уходит домой.
— Даша, стой! — закричал Антон, вскакивая со стула и роняя на пол меню. — Даша, ты с ума сошла? Это же бизнес моей семьи! Как мы жить будем? Ты обязана вернуть доступ!
— Я никому ничего не обязана, Антон. Твоя мама тридцать лет всё делала сама. Вот пусть завтра сама сядет за кассу и вручную выписывает чеки на три миллиона.
Я развернулась и пошла к выходу из банкетного зала. За моей спиной раздался звон разбитого хрусталя — Клара Эдуардовна выронила бокал на паркет.
— Даша! Включи! Я в полицию заявлю! Я тебя по судам затаскаю! — визжала свекровь в спину.
Геннадий Васильевич поднялся со своего места, посмотрел на визжащую хозяйку юбилея, потом громко сказал своему помощнику:
— Коля, отменяй завтрашнюю утреннюю доставку на склад Клары. Там, похоже, ловить нечего. Деньги зависнут.
Я толкнула тяжёлые стеклянные двери ресторана и вышла на крыльцо в прохладный вечерний воздух.
Утренний чек
В восемь часов утра телефон на прикроватной тумбочке вибрировал без остановки.
Шестьдесят четыре пропущенных вызова от Антона. Двадцать восемь — от Клары Эдуардовны. Семь сообщений от старшего кладовщика базы на Базовой улице: «Дарья, машины стоят, ворота закрыты, терминалы пишут ошибку авторизации, водители ругаются, Клара Эдуардовна кричит, что делать?».
Я выключила звук на телефоне и положила его экраном вниз на тумбочку.
На спинке стула висела моя рабочая серая куртка. Я подошла к столу, взяла связку домашних ключей. Тонким кончиком пилочки для ногтей я подцепила заводное кольцо и аккуратно сняла с него чёрный пластиковый прямоугольник токена.
Маленький предмет упал на дно деревянной шкатулки вместе со старыми чеками и неработающими флешками. Я захлопнула крышку.
В дверь квартиры резко, требовательно позвонили. Потом послышался глухой стук кулака в металлическое полотно:
— Даша, открой! — голос Антона за дверью срывался на сиплый фальцет. — Открой, я знаю, что ты дома! Там склад встал! Мама скорую вызвала, у неё двести двадцать давление! Нам фуры разгружать некуда, поставщики неустойку выставили! Открой, давай пароль и разойдёмся по-человечески!
Я подошла к прихожей, повернула верхний задвижной замок на два оборота, проверила цепочку.
— Ключи от твоей машины и твои вещи в двух коробках стоят у консьержа внизу, — сказала я через закрытую дверь, не повышая голоса. — На развод я подам через Госуслуги сегодня вечером.
— Даша! Какая машина, какой развод? Ты уничтожила всё, что мать строила всю жизнь! За что? Из-за сраного соуса? Из-за банкета?
— Из-за того, что ты стоял и смотрел, — ответила я.
За дверью на секунду стало тихо. Потом послышались торопливые шаги к лифту — телефон в его кармане надрывно трезвонил, требуя ответа перед застрявшими на морозе водителями.
Я зашла в ванную, включила горячую воду и тщательно, не торопясь, вымыла волосы с цветочным шампунем, смывая последние следы вчерашнего ресторанного вечера.
Имеет ли право человек, годами молча позволявший использовать себя «ради семьи», разрушить чужой бизнес в одну секунду просто потому, что с него хватит?
