– Я пригласила гостей к тебе на субботу, накрывай стол! – объявила Валентина Петровна по телефону. – Нас десять человек. Купи хорошее мясо, сделай два салата и торт не забудь.
Я стояла у мойки с тарелкой в руках. Свекровь говорила быстро и деловито, словно мы давно всё обсудили и мне оставалось только выполнить поручение.
– Я никого не приглашала, – сказала я. – В субботу дом закрыт.
– Что значит закрыт? Я уже всех позвала. У тебя двор, веранда, места полно. Мне в квартире такую компанию не посадить.
Она стала перечислять бывших коллег, двоюродную сестру с мужем и ещё каких-то знакомых, которых я видела один раз на её юбилее. А потом велела подать горячее точно к обеду.
– Тогда позвони им ещё раз и скажи, что поездка отменяется.
На том конце зашуршала бумага. Видимо, Валентина Петровна сверялась со своим списком.
– В моей семье так не принято, Марина. Когда старшие просят, младшие не торгуются.
Я поставила тарелку в сушилку и вытерла руки.
– Ты не просишь. Ты решила за меня, кого мне принимать в своём доме и чем кормить.
Свекровь помолчала, а затем сухо произнесла:
– Тогда разбирайся с Денисом.
Она отключилась. Почти сразу пришло сообщение от мужа: «Мама расстроена. Не раздувай скандал из-за ерунды».
Загородный дом стоял в сорока километрах от города. Я купила его ещё до свадьбы и оформила на себя. Это был небольшой одноэтажный дом на шести сотках, со старой яблоней у забора и верандой, которую я красила два лета подряд.
Денис любил приезжать туда, когда всё уже было готово. Он выгружал сумку, включал музыку, разводил огонь в мангале и звонил матери. А продукты, уборка, постельное бельё, вода и посуда оставались на мне. Сам Денис считал, что отвечает за мясо, потому что стоял рядом с решёткой.
Весной сломался колодезный насос. Мастер запросил семнадцать тысяч восемьсот рублей за ремонт, выезд и установку. Я предложила Денису разделить расходы. Он отказался и написал: «Дом оформлен на тебя. Сама и вкладывайся. Я в чужую собственность деньги не несу».
Я заплатила сама. А в следующий приезд Денис первым пошёл в душ и про свой отказ уже не вспоминал.
В среду вечером Валентина Петровна добавила меня в семейный чат под названием «Суббота у Марины». Там уже лежали список продуктов, имена гостей и время сбора. Под ними свекровь написала: «Марина всё готовит, с вас хорошее настроение».
Я ответила в общем чате: «Я это застолье не согласовывала и гостей в субботу не принимаю».
Первой отозвалась тётя Зоя, двоюродная сестра свекрови. Она спросила, отменяется ли поездка. Но Валентина Петровна тут же заверила всех, что у нас небольшое недоразумение и планы не меняются. Денис написал мне отдельно: «Зачем ты позоришь маму перед людьми?»
Когда он вернулся с работы, я убирала со стола рекламные листовки. Денис даже не успел как следует разуться, сразу прошёл на кухню и положил телефон передо мной.
– Можно было написать ей лично, – сказал он. – Теперь люди не понимают, ехать им или нет.
– Пусть спрашивают у того, кто их пригласил. Твоя мать решила устроить праздник в моём доме, за мой счёт и моими руками.
Он сел напротив и потёр ладонью щёку. Так он всегда делал, когда хотел говорить со мной сверху вниз, не повышая голоса.
– Все так живут, а ты выпендриваешься. Накрыла бы обычный стол, посидели бы пару часов. Мама не каждый день просит.
Я нашла нашу апрельскую переписку и протянула ему телефон. Над сообщением про чужую собственность была фотография сломанного насоса, ниже – квитанция мастера.
– Когда понадобились деньги на ремонт, дом был только моим. А теперь твоя мать пригласила сюда десять человек, и он вдруг стал общим.
Но Денис лишь бегло посмотрел на экран и отодвинул телефон.
– Насос и гости – разные вещи.
– Для меня нет. В обоих случаях ты решил, что мои деньги и моё время можно не учитывать.
А потом он прошёлся по кухне и открыл холодильник, хотя ужин стоял на плите. На верхней полке лежали две упаковки мяса, купленные на неделю. Денис оглядел их и заметил, что основное уже есть, а овощи и салаты обойдутся недорого. Сам Денис собирался заняться мангалом.
Его помощь всегда начиналась после того, как я ездила в магазин, мыла веранду, доставала посуду, готовила закуски и встречала гостей. Потом Денис увозил мать в город, а я оставалась собирать бутылки, мыть решётку и приводить дом в порядок.
Так уже случалось. В мае Валентина Петровна устраивала у меня «небольшой семейный обед». Пригласила двоих, а приехала с четырьмя людьми. С собой она привезла только контейнер с маринованным мясом и сразу спросила, где гарнир и закуски. Продукты и бытовые мелочи обошлись мне в двадцать одну тысячу триста восемьдесят рублей. Наутро Денис уехал по делам, а я до обеда собирала по участку одноразовые стаканы, салфетки и бумажные тарелки.
– В этот раз я не готовлю и дом не открываю, – сказала я.
Денис посмотрел на меня с досадой, как на человека, который нарочно усложняет простое дело.
– Мама всё равно приедет. Я сказал, что всё согласовано.
Отдельного ключа от загородного дома у него не было. Мы всегда ездили вместе, и раньше Дениса такой порядок вполне устраивал.
– А если меня там нет?
Он провёл пальцем по краю стола и отвёл взгляд.
– Не начинай. Ты всегда приезжаешь раньше и открываешь дом. Не держи людей у ворот из-за своей обиды.
Я напомнила, что людей пригласила его мать, а открыть дверь пообещал он. Денис отмахнулся.
– Опять началось это «моё». Мы муж и жена.
Слово «наше» у него появлялось только тогда, когда речь заходила о том, что принадлежало мне. Дом становился общим, если Валентине Петровне хотелось отдохнуть. Моя машина тоже становилась общей, когда Денису не хотелось ехать на автобусе. И мои выходные считались семейными, когда его матери требовалась помощь. Но насос, продукты и уборка оставались моими.
Я больше не спорила. Разогрела себе ужин и села за стол. Денис ещё несколько раз заходил на кухню, объяснял, что я порчу отношения из-за пустяка, а потом позвонил матери и нарочно громко сказал:
– Не переживай. В субботу всё по плану.
А на следующий день после работы я съездила в дом. Закрыла окна, перекрыла воду и забрала из холодильника продукты. На веранде стоял длинный складной стол, в шкафу лежала скатерть, которую Валентина Петровна обычно доставала без спроса. Я убрала её на верхнюю полку, выключила холодильник и заперла дверь.
В пятницу Денис прислал фотографию трёх пакетов с углём в багажнике: «Я свою часть сделал».
Я ответила: «Завтра дом закрыт. Я предупредила всех в чате».
Он не перезвонил. Наверное, рассчитывал, что утром я всё-таки поеду за продуктами и к приезду гостей окажусь у калитки. Раньше его расчёт срабатывал: сначала меня ставили перед фактом, потом давали время устать от спора, а после говорили, что мы договорились по-семейному.
Но после работы я собрала небольшую сумку и уехала к подруге в соседний район. Мы заранее договорились провести выходные у неё: погулять у реки, разобрать фотографии для её мастерской и выспаться. Телефон я не выключала. Я не пряталась, просто не собиралась спасать чужое застолье.
В субботу около полудня позвонил Денис. Я не ответила. Следом набрала Валентина Петровна, потом снова муж, а в семейном чате появилась фотография закрытой калитки. У дороги стояло несколько машин. Возле одной из них ждала тётя Зоя с большой сумкой.
«Ты где? Дом закрыт», – написал Денис.
Я ответила в общий чат: «Меня там нет. Открывать дом я не обещала».
Когда телефон зазвонил снова, я приняла вызов. В трубке хлопали автомобильные двери, кто-то спрашивал, долго ли ещё ждать.
– Тут все приехали, – сказал он. – Мама с гостями стоит у ворот. Приезжай и открой, а потом поговорим.
– Я в другом районе. Вчера я ещё раз написала, что дом закрыт.
Он не успел ответить: телефон забрала Валентина Петровна.
– Марина, немедленно скажи, где ключ. Люди с продуктами. Нам теперь на дороге сидеть?
– Ключ у меня. Я дважды предупредила, что гостей не принимаю.
За воротами снова заговорили люди. Валентина Петровна прикрыла трубку, что-то ответила им и вернулась к разговору.
– Ты нарочно нас опозорила!
Она заговорила громче. Напомнила, сколько человек потратили время на дорогу, как неловко получилось перед коллегами и что теперь все обсуждают нашу семью. Я слушала её и смотрела, как подруга раскладывает на столе фотографии в бумажных конвертах. А о том, что сама назначила встречу в чужом доме, свекровь так и не вспомнила.
– Поезжайте в кафе или к тебе домой, – ответила я. – Здесь вас никто не ждёт.
Денис снова взял телефон и спросил, понимаю ли я, что теперь о нас говорят. Я напомнила про сообщение в общем чате и закончила разговор.
Через некоторое время тётя Зоя написала мне лично. Она видела моё предупреждение, но Валентина Петровна уверяла гостей, что я просто сержусь и к субботе передумаю. Денис тоже уверял, будто со мной всё решено. Несколько человек сразу развернулись и уехали. Остальные отправились в придорожное кафе, а счёт оплатила свекровь.
К вечеру в семейном чате уже никто не спорил. Валентина Петровна удалила список продуктов и вышла из группы. И Денис больше не звонил.
Домой я вернулась вечером. Его куртка висела в прихожей, у кухонного стола стояли три нераспечатанных пакета с углём. Денис сидел, сцепив руки, и ждал меня.
– Довольна? – спросил он. – Мать заплатила за кафе, гости разъехались, все обсуждали только тебя.
Я сняла обувь, поставила сумку у стены и положила перед ним распечатку апрельской переписки.
– Ты устроила спектакль из-за одной субботы, – продолжил Денис. – Можно было открыть дом, накормить людей и потом поговорить.
– Потом твоя мать снова напомнила бы, что уже всех позвала, а ты сказал бы, что неудобно отказывать. И в итоге всё опять легло бы на меня: продукты, готовка, уборка. На этот раз вы сами разбирались с тем, что придумали без меня.
Он смял край листа.
– Это моя мать. Ты могла отнестись к ней с уважением.
– Тогда начни с себя. Не обещай ей чужой дом и чужую работу.
Денис развёл руками.
– Я бы помог.
Я посмотрела на уголь у стены. Денис проследил за моим взглядом и замолчал.
Я достала из шкафа его дорожную сумку и поставила рядом со стулом. Вещи за него собирать не стала.
– Сегодня ты ночуешь у матери. За остальными вещами приезжай завтра днём, когда я дома.
Он поднял голову.
– Ты меня выгоняешь из-за одного застолья?
– Нет. Ты пообещал матери мой дом, хотя я дважды сказала нет. И ты был уверен, что к субботе мой отказ уже ничего не значит.
Денис долго смотрел на меня, потом ушёл в комнату и открыл шкаф. Он громко двигал вешалки и несколько раз проходил мимо с рубашками в руках, словно ждал, что я остановлю его. Я не остановила.
Перед уходом он задержался в прихожей.
– Мама была права. Ты всегда считала только своё.
Я открыла дверь.
– За остальным приезжай завтра.
Через минуту во дворе завёлся его автомобиль.
В воскресенье Денис приехал за вещами. Валентина Петровна ждала его в машине. Я поставила у стены пустые коробки и ушла на кухню, пока он собирался. Перед выходом Денис попросил отдельный ключ от дома. Сказал, что хотел бы иногда приезжать туда один.
– Нет. Отдельный ключ я тебе не отдам.
Он постоял у двери, потом подхватил коробки и вышел.
Апрельскую переписку я убрала в папку вместе с документами на дом и квитанцией за насос. В понедельник я отнесла юристу документы для подготовки иска о расторжении брака.
После консультации я поехала за город. На веранде всё осталось как в четверг: сложенный стол, пустая сушилка, закрытый шкаф. Я отнесла длинный стол в сарай, вынесла из дома одно складное кресло и поставила его под яблоней.
