— Прислуга за стол не садится! — громко заявила Тамара Ильинична.
В зале мгновенно стало душно. Запах чесночного салата, копченой колбасы и чужого дешевого парфюма смешался в тяжелый ком. Я двое суток не отходила от плиты. Мой муж Вадим праздновал сорокалетие. Все эти дни он старательно копил силы на диване, пока я вымывала квартиру и таскала пакеты из супермаркета.
А теперь за старым раздвижным столом сидела целая орава его родни. И когда я, скинув мокрый фартук, попыталась присесть на свободный стул, мне при всех указали на мое место.
Я молча подошла к столу, сдвинула чью-то грязную салфетку и села. Сложила руки перед собой.
Челюсть дяди Миши застыла с куском буженины. Зазвенела вилка.
— Вадик! — взвизгнула свекровь. — Ты слышишь, что эта приживалка себе позволяет? Угомони свою бабу! Нас тут куском попрекают!
Вадим втянул голову в плечи. Слизняк. Он сверлил взглядом пустую тарелку, а потом зашипел сквозь зубы:— Рит, ну ты чего психи показываешь? Перед тетей Валей позоришь. Иди на кухню, там еще горячее надо доставать.
Я достала из кармана джинсов телефон. Разблокировала экран.— Значит так. Горячего не будет.
Тамара Ильинична фыркнула:— Ишь ты, хозяйка нашлась! В чужом доме права качает! Мы тут ремонт делали, Вадик тут прописан!
— Тамара Ильинична, на дворе двадцать шестой год, — я спокойно посмотрела на нее. — Откройте Госуслуги или выписку из ЕГРН закажите. Квартира куплена мной до ЗАГСа. То, что вы скинулись сыночке на линолеум в коридоре, права собственности не дает. А вот это всё, — я обвела рукой стол, — куплено на мою зарплату.
Свекровь подскочила.— Да как ты смеешь! Вадик, мы уходим! Пусть давится своей колбасой!
Только никто никуда не пошел. Родственники замялись, явно не желая уходить от бесплатной выпивки. Вадим начал краснеть.— Мам, сядь. Рита, извинись перед матерью немедленно. Ты мне праздник портишь.
— Праздник? — я открыла приложение банка. — Вадим, ты же помнишь, что мы на завтра забронировали коттедж с баней для твоих друзей? Сорок тысяч аванса. С моей карты.
Я нажала кнопку «Отменить бронирование». Экран мигнул зеленой галочкой.— Всё. Отменила. Деньги вернутся мне на счет в течение суток. А теперь фокус номер два.
Я встала, прошла на кухню и вернулась с плотным черным мусорным пакетом. Подошла к столу, взяла край скатерти и прямо вместе с тарелкой, на которой лежала дорогая мясная нарезка, смахнула еду в мешок. Следом полетела салатница. Зазвенел фаянс.
Родственников сдуло со стульев.
— Ты больная?! — заорал муж, пытаясь перехватить мою руку.
— Я уволилась. Прислуга больше не работает, — я жестко выдернула руку. — Юбилей окончен. На выход.
Это был уже не словесный спор. Праздник был физически уничтожен. Спорить с женщиной, которая хладнокровно сбрасывает в помойку собственную еду, никто не рискнул. Тетя Валя первая схватила сумку и потащила своего грузного мужа в прихожую. За ней потянулись остальные. Застольное настроение испарилось вместе с кусками раздавленного помидора на паркете.
Тамара Ильинична натягивала пальто с таким остервенением, будто хотела оторвать пуговицы.— Ноги нашей тут больше не будет! Психопатка! — выплюнула она уже из подъезда.
Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо.
Вадим стоял посреди разгромленного зала.— Ты вообще соображаешь, что наделала? Ты меня перед всей родней опустила! Как я им в глаза смотреть буду?
Я снова взяла телефон. Открыла приложение Госуслуг.— Я прямо сейчас подаю заявление на развод, Вадик. Без детей нас разведут быстро. У тебя есть ровно месяц, чтобы найти себе съемную берлогу. А сегодня ты спишь на диване.
— Да щас! — вызверился он. — Никуда я не пойду!
— Тогда завтра я вызываю мастера и меняю замки, пока ты на работе. А твои вещи поедут на свалку вслед за этим салатом.
Я бросила мусорный мешок ему под ноги. Прошла на кухню, налила себе минералки и сделала большой глоток. Вкусно. И дышать сразу стало так легко.
Никогда не пытайтесь доказывать наглецам свою правоту долгими уговорами. Они понимают только язык жестких действий и удар по кошельку. Выставила этого трутня и ни разу не пожалела.
