Ольга три года не была в отпуске. Она вкалывала на двух работах — выматывающие смены в поликлинике по специальности и ночные подработки в частной клинике — лишь бы вытащить мужа Валеру после тяжелой болезни. Она не спала ночами, таскала его на процедуры, продала свои золотые сережки, чтобы оплатить курс реабилитации. Когда Валера наконец пошел на поправку, врач строго сказал: «Ему нужен морской воздух, минимум две недели. Найдите хороший пансионат». Ольга пересчитала накопления, но на двоих катастрофически не хватало. И она, не раздумывая, отдала всё до последней копейки, чтобы отправить мужа в дорогой загородный санаторий недалеко от Сочи.
— Сам подлечись, а вдвоем как-нибудь потом съездим, — произнесла она ему на вокзале, поправляя воротник его куртки. — Только поправляйся, Валерочка, я тебя очень жду.
Прошла неделя. Валера звонил скупо, какими-то рваными фразами описывал свое времяпрепровождение в дорогущем пансионате: «Занят, на процедурах, связь плохая. Давай потом поговорим». Ольге стало тревожно и одиноко. Она соскучилась так сильно, что сердце ныло. Сняла с заначки, которую копила «на черный день», последние деньги, взяла билет на самолет на выходные и полетела туда, чтобы сделать любимому сюрприз!
Прилетела, накупила в местном рынке его любимых персиков и винограда, отыскала санаторий. На ресепшене ей сообщили, что Валерий скорее всего на пляже. Ольга, сгорая от нежности и предвкушения встречи, почти бегом побежала к морю, представляя, как он удивится ее и обрадуется.
И замерла.
Под широким белым навесом, развалившись на двух шезлонгах, вальяжно расположился её Валера. На нем были дорогие солнцезащитные очки и новая яркая рубашка, которую она ему не покупала. Рядом, прижимаясь к нему, как кошка, сидела молодая девица в вызывающе открытом красном купальнике. Валера обнимал её за талию, поил каким-то коктейлем из высокого бокала и весело хохотал. Девица надула губы, что-то говорила Валере, а он отмахнулся. И ветер донес до Ольги обрывок фразы: «…да моя старуха дома сейчас котлеты жарит и радуется, что я тут на солнышке греюсь! Да я из жалости с ней живу, нет у нас никакой семьи! Забудь ты про неё, отдыхай, мне для тебя ничего не жалко. Олька еще заработает!»
У Ольги в глазах потемнело. Сердце сжалось в ледяной комок, а в груди будто что-то оборвалось. Хотелось закричать, броситься на эту девицу, разбить о голову мужа бокал с коктейлем. Но она взяла себя в руки. Нет, не на ту напал. Она не станет устраивать скандал на весь пляж, доставляя им удовольствие.
Она молча, с каменным лицом, развернулась и направилась к администратору санатория. Поскольку бронь и полная оплата номера шли с её банковской карты, она предъявила паспорт и… невозмутимо аннулировала всю оставшуюся неделю проживания, полностью забрав деньги за неиспользованные дни. А затем, прямо там, в порыве гнева, заблокировала кредитку, которую отдала Валере «на экстренный случай». Всё. Чисто, быстро, без истерик.
Через пару часов Валера со своей пассией, довольные и расслабленные, подошли к номеру, но ключ не сработал. Пошли разбираться к администратору, та сразу сказала, что бронь отменена… Валера не терял лицо перед своей спутницей. Быстро позвонил своей жене Ольге, но та не поднимала трубку…
Они спустились в ресторан, чтобы поужинать пока администратор разбирается с бронь на Валерин номер. Заказали аж на пять тысяч. Поели, пришло время платить, но карту упорно отклоняли. Увидев, что на счету ноль, Валера в панике схватил телефон и снова судорожно набрал жену. Ольга ответила не сразу, давая ему помучиться, и ее голос звучал пугающе спокойно:
— Я видела как ты отдыхаешь, Валерочка. Бронь на твой номер я отменила, деньги забрала. Ты же у нас, я смотрю, отлично оздоровился? — она усмехнулась. — Теперь пешочком до вокзала и на плацкарт, как все нормальные люди. А дома тебя, Валера, ждут собранные чемоданы и развод.
Валера сначала растерянно что-то мычал в трубку, потом начал оправдываться, а затем и вовсе разразился слезами. Он божился, что это была «случайная глупость», минутное помутнение, что он любит только Ольгу, что эта девица — просто курортный роман, ничего не значащий. Он умолял простить его ради пятнадцати лет брака, ради всего, что они пережили вместе. Он кричал, что не переживет развода, что ему без нее плохо.
Но Ольга уже отключилась.
Валера примчался домой на перекладных через двое суток — пыльный, измученный, с недовольным лицом и грустными глазами. Он упал перед ней на колени в прихожей, хватал жену за руки, захлебываясь в мольбах. Он говорил, что понял всё, что осознал свою вину, что готов на всё, лишь бы она простила. Он всего лишь хотел произвести впечатление на эту вот девушку, не ожидая, что жена все узнает…
Ольга стояла, глядя на это представление сверху вниз, и в её глазах не было ни капли жалости. Она отдернула руки и произнесла ледяным тоном:
— Ты очень хорошо устроился, Валера. Я пахала на двух работах, таскала тебя на себе, продавала свои украшения, чтобы вытащить тебя с того света! А ты потратил мои деньги, которые я зарабатывала потом и кровью, на какую-то девку! Ты смеялся надо мной, называл меня «старухой»! — ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Нет, Валера. Я простить не могу. Это не глупость, это предательство. Ты показал мне, кто ты есть на самом деле. И мне это не нужно.
Валера завыл, как раненый зверь. Он неделями караулил её у подъезда, слал сотни сообщений, заваливал цветами, дежурил у работы, короче все себя, как мальчишка. Он похудел на пять килограммов, осунулся. Он понял, что потерял не просто жену — он потерял всё, что имел, всю свою жизнь.
Ольга не простила. Она подала на развод, и Валера подписал все бумаги без особых споров — покряхтел, покрутил ручку, но поставил подпись. Чего тянуть? Всё уже было сказано.
Первое время он, конечно, маялся. Пару раз приезжал к её дому, сидел на лавке, курил, смотрел на свет в окне, но скорее по привычке, чем от большой любви.
Он какое-то время жил у друзей, потом снял дешёвую однушку. Вспоминал Ольгу, и в такие моменты накатывало: «Ну и дурак же я был». Но утром просыпался, шёл на работу, по вечерам пил с друзьями. С женщинами у него не очень складывалось, заводить серьёзные отношения он так и не научился. Так и маялся: то одна, то другая, то никого.
Ольга, кстати, не пропала. Через год встретила хорошего мужчину, спокойного, надёжного, без закидонов. Про Валеру вспоминала редко, разве что когда подруги поднимали тему: «А помнишь, как ты его тогда на место поставила?» Она только пожимала плечами: «Сам виноват. Я его любила, все для него делала, а он меня на какую-то случайную девку променял».
Справедливость восторжествовала? Наверное. Он получил не драматическую кару, а просто обычную жизнь человека, который всё сам упустил. Ни семьи, ни дома, ни тепла. Только воспоминания и тихое: «Вот ведь идиот ты, Валера! А ведь мог бы жить припеваючи!» в голове.
Вам понравится
