«Я не дала сестре ключи от маминой квартиры — и она обвинила меня в жадности»
— Ты просто хочешь всё контролировать, — сказала она и сжала губы так же, как делала это в детстве.
Ключи лежали в моём кармане. Холодные, тяжёлые, с маленьким пластиковым брелоком в виде тюльпана. В квартире пахло пылью и старыми книгами. Шторы были наполовину закрыты, свет ложился полосами на ковёр.
Мамины вещи всё ещё стояли на своих местах. Чашка с тонкой трещиной на ручке, недочитанная газета, очки на тумбочке. Прошло три месяца, но я не решалась ничего трогать.
Мой внутренний конфликт был горьким и стыдным: чувство вины или принципиальность. Я знала, что сестра хочет сдать квартиру, чтобы «не пустовала». Я же хотела сохранить её такой, как есть. Будто это что-то изменит.
— Нам обеим нужны деньги, — сказала она, проходя по комнате. Под её шагами скрипел паркет. — Ты не можешь решать одна.
— Я ничего не решаю, — тихо ответила я. — Я просто не готова.
— К чему? Она уже не вернётся.
Эти слова прозвучали резко. В груди всё сжалось.
— Я знаю, — прошептала я. — Но это последнее, что от неё осталось.
Сестра остановилась у шкафа, провела пальцами по полке с фотографиями.
— Думаешь, мне легче? — сказала она уже тише. — Я тоже её дочь.
Я посмотрела на её руки — она держала мамин платок, мяла край ткани.
— Тогда почему ты так спешишь? — спросила я.
— Потому что я не могу заходить сюда и делать вид, будто она просто вышла в магазин.
Тишина повисла тяжёлая. За окном кто-то сигналил, во дворе смеялись дети. Жизнь продолжалась.
— Дай мне ключи, — наконец сказала она.
Я почувствовала их в кармане, металл упирался в бедро.
— Если мы сдадим квартиру, — начала я, — здесь будут чужие люди. Они передвинут мебель. Выбросят эти вещи.
— Это просто вещи.
— Для тебя.
Она сделала шаг ко мне.
— Ты боишься отпустить её или боишься потерять контроль?
Я не ответила.
Она протянула руку.
— Ключи.
